Лучше знакомое зло чем к незнакомому стремится

Гамлет — Викицитатник

Больше — не всегда лучше, когда речь идет о сборе данных. Вы не « мириться лучше со знакомым злом, чем бегством к незнакомому стремиться »). Пользователь vladimir dikolenko задал вопрос в категории Юмор и получил на него 33 ответа. «Мириться лучше со знакомым злом,. Чем бегством к незнакомому стремиться!» (У. Шекспир. Гамлет. пер. Пастернак). Но можно ли.

Поэтому из всех зол она стремится выбрать меньшее, то есть такое, к какому уже привыкла и притерпелась в прошлых отношениях.

Как ни парадоксально, но им хорошо от повторения плохих отношений. И совершенно бесполезно от кого-то куда-то бежать, пока женщина не изменится внутренне и пока партнер для нее не перестанет быть способом решать свои внутренние проблемы.

Она будет плакать, страдать и переходить от одного монстра к другому. Вторая причины миллион раз описана всеми психологами — модель родительской семьи. Разумеется, отправляясь на поиски, женщина не ищет безработного или пьяницу — она ищет мужчину, который будет ее любить и слушаться.

Фильтры выбора сидят глубоко в подсознании. Они с раннего возраста формируются на основе родительской системы ценностей. Девочка любит отца, но отец — алкоголик, и она принимает алкоголизм как неизбежное зло во всех мужчинах… Можно изменить свои фильтры?

Но к этому нужно приложить усилия. Для этого придется научиться выбирать достойных мужчин. А это можно сделать, только поняв, что вы — это самое важное в вашей жизни, и научившись жить автономно, без мужчины вовсе.

Тогда вам достанет сил сказать: Ну вот, когда вы привыкли к мысли, что мужчина в вашей жизни опция не обязательная, а всего лишь желательная, когда вы готовы сразу отказываться от некачественного продукта на матримониальном рынке, тогда только можно приступать к поиску качественного.

В этом вам помогут несколько психологических упражнений: Составьте список качеств, которыми должен обладать ваш мужчина. Меня не будет — значит, в частности, не придется просыпаться с горькой мыслью о печальном парадоксе российской истории: Если вам пришла в голову свежая мысль — не беспокойтесь: Посетившую меня однажды мысль о том, что смерть мы осознаем только как смерть других, я встретил тут же, на страницах ОЗ, в опубликованной журналом лекции французского психоаналитика и психотерапевта Франсуазы Дольто, прочитанной ею в году: Дольто уверена, что смерть — привычно и напрасно табуированная у нас в общении с больными тема — может и должна быть предметом нормального и в каком-то смысле даже целительного в общении с ними разговора: По поводу наших представлений о потусторонней жизни Франсуаза Дольто замечает: Правда, немного позже возможно, иронизируя сама над собой — к сожалению, мы не слышим ее голоса она высказывает нечто прямо противоположное:: Но честь и слава ему обеспечены — ведь этого пока никто не знает.

Покойный брат Генри Джеймса знаменитый ученый, между прочим никаких сообщений так и не передал, хоть и обнадеживал родственника. Молчит и сама Франсуаза Дольто, покинувшая нас тоже довольно. Впрочем, она и не обещала сообщений. Скорей всего, оправдался ее взгляд на загробную жизнь как на артефакт воображения… В этом я согласен с. По большей части — если не в решающей степени — они предопределены всей прошлым человеческой культуры, в религиозном и художественном творчестве которой — в книгах, картинах, песнях и.

Эти запечатленные фантазмы-артефакты воображения стали, таким образом, артефактами материальной культуры, которые, благодаря таланту и художественной мощи их создателей, сохранили свою ценность навечно и продолжают формировать духовный мир людей последующих поколений.

Боязнь умирающего страданий и угасания естественна и понятна. Кого именно ждет разлука? Разумеется, она ждет только родных и близких умирающего. Однако, Дольто говорит о самом умирающем, хотя умирающий боится разлуки как-то слишком житейски, словно его, как пожизненно заключенного, навсегда лишают свиданий.

И если бы только свиданий! Дольто говорит только о боли разлуки. Но боль разлуки переживают только родные и близкие умершего, которых он оставил в земной юдоли и печали. Его же самого после смерти уже. Если боялся — то напрасно. Этот феномен нашего мироощущения никак не связан, на мой взгляд, ни с верой, ни с неверием. Он просто отражает нашу естественную и прочную укорененность во всем земном, что сопровождает нас с рождения до смерти. На нашем жизненном пути не встречается ничего такого, чтобы давало нам хоть какой-то опыт несуществования.

Живущему это несуществование так же трудно представить, как вообразить бесконечность пространства или времени. А несуществования нет нигде. Даже — или, скорее, тем более — в наших религиозных представлениях. Но автор обзора рассуждает не только о верованиях. Среди прочего он тоже отмечает наличие проблемы осознания смерти, связанное с принципиальным отсутствием опыта несуществования. Но он рассматривает проблему совсем с других позиций.

Для меня важно другое: Не возражаю хотя и не понимаю, зачем и против того, чтобы смерть назвать абсолютным концом: Право, не знаешь даже, что тут сказать. Атеизм — не идеология, а мировоззрение. Но главное, религиоведу хорошо бы понять, что вера и неверие — близнецы-братья. Они родились одновременно и с тех пор живут неразлучно. А марксизм-ленинизм появился чуть позже, не знаю сколько тысяч лет спустя. К великому сожалению, таковым он и останется. После того, что он наворотил, человечество вряд ли сумеет забыть.

Были, были великие, которые навечно пребудут с нами. Упомяну лишь два имени, имеющие непосредственное отношение к обсуждаемой теме. Первое — Иисус Христос, несомненно, замечательная личность, оставившая в памяти человечества неизгладимый след. Принимая на себя грехи людей, он вряд ли мог предполагать, что взваливает на себя и тяжкие грехи его недалеких толкователей, имя которым — легион.

Она пишет о том, как и почему такие вопросы, как реинкарнация, телепортация, ясновидение и им подобные стали постоянными и горячо обсуждаемыми темами различных программ на телевидении.

Еще один признак усиления влияния религиозных институтов на общество и на ученое сословие, который тревожит. Он, в частности, пишет: И отрицание этого факта грозит колоссальными заблуждениями, редукцией смерти до факта биографии, социальной проблемы, которую можно преодолеть посредством рациональных и управляемых внешними агентами процедур. Если перевести эту фразу на русский язык, станет понятной суть претензий автора: Значит, мои упреки научному сообществу были не совсем справедливы.

Но тут возникает другой вопрос — кто может дать право на религиозно обусловленную теорию познания? Пока еретиков жгли на кострах, вопрос о таком праве не стоял. Оно было обусловлено исторически.

Но сегодня… Конечно, у нас есть Дума. Она может и закон подходящий издать. В смысле, что Земля плоская и стоит на трех китах; а Солнце вращается вокруг Земли. Публичные возражения — штраф до тысяч рублей костры запрещены из-за угрозы лесных пожаров.

Но даже такой закон не поможет. Заслуженно ненавидя власть царя, честные люди заочно, с великой искренностью полюбили "народ" и пошли воскрешать, спасать. Да только ли людей?

зБНМЕФ: нПОПМПЗ. Hamlet's Monologue. чЩУПГЛЙК ОБ фБЗБОЛЕ.

Кто возьмется утверждать, что душевные муки собаки, потерявшей своего любимого хозяина, меньше, чем моральные страдания нашего тонко чувствующего современника? А вспомните льва, который издох от тоски через шесть дней после смерти его любимой собачки см. Но что дозволено льву, не разрешено человеку. Моральные муки как причина самоубийства обществом вообще не рассматриваются. У общества — совсем другая повестка дня: Желательно — для общества — непереносимые.

Чем тяжелее ваши физические мучения, говорит своим гражданам общество, тем удобнее обществу: И даже в этой области мы — в самом начале или, что то же самое, в самом хвосте. На все случаи жизни во страдании. А если вы не хотите принимать их или считаете их прием бессмысленным или даже вредным, — то это, полагают они, уже ваши, извините, душевные страдания. И на этот случай, оказывается, тоже есть замечательные лекарства — антидепрессанты. Прав, разумеется, был Андре Моруа, заметив: Но людям свойственно и милосердие.

Упавший с лошади закованный в латы раненый рыцарь был обречен, и противнику полагалось избавить его от лишних мучений с помощью узкого длинного стилета, который мог пройти через сочленения лат; стилет так и назывался — мизерикордия, милосердие.

За соответствующую плату, полученную от родственников осужденного на сожжение на костре, палач мог быстро и незаметно задушить бедолагу еще до того, как пламя добралось до его ног. Герой другого фильма, шотландский рыбак, говорит девушке, удивленной тем, что он не умеет плавать: Лучше смерть, чем бессмысленные страдания.

Это понимает любой человек. Этого не хочет понять общество. С великим трудом, преодолевая свою душевную лень и заскорузлые религиозные табу, открывает общество глаза на эту неприятную проблему. Марсия Энжел отмечает рост числа законодательных актов, разрешающих врачебное содействие смерти, после года, когда Верховный суд штата Нью-Джерси разрешил отключить от аппарата искусственного дыхания и дать умереть девушке, чей мозг был уже необратимо поврежден в течение нескольких месяцев. Марсия Энжел, естественно, как и следует из названия ее статьи, рассматривает проблему прекращения бессмысленных физических страданий только в рамках взаимоотношений доктора и пациента.

Здесь к настоящему времени сформировалось два направления: Четыре маленькие страны в центре Европы где разрешены оба направления и три штата в Америке — вот все, чего добилось пока человеческое милосердие, и то лишь по отношению к обреченным, испытывающим страшные мучения.

Между тем, история полна случаями обычного самоубийства именно как способа достойной смерти. Но пока достойной смертью — и то в порядке исключения — считается лишь смерть по разрешению, когда твои мучения превысили законодательную норму.

Однако практика показала, что жители Орегона, пожелавшие умереть таким способом, были вполне благополучными гражданами с достаточным уровнем образования, и практически все они имели страховку. Иными словами, они представляли как раз тот социальный тип, который более всего ценит независимость и возможность управлять собственной жизнью выделено. Люди, которые думают за других, нередко попадают пальцем в небо.

Так было в США и с отношением к эвтаназии, которую осуществлял знаменитый Кеворкян. Прежде, чем процитировать выбранный мной фрагмент, мне хочется представить читателю его автора. Вот его кредо, сформулированное там же: При зачатии и рождении я не мог этого сделать. В этом месте я подпрыгнул: Да-а-а… Но мы не в Голландии.

А далее было вот что: Мы выступили в интернете с гражданской инициативой по сбору подписей, чтобы вынести этот вопрос на обсуждение сессии парламента. За четыре дня, к нашему изумлению, были собраны необходимые для этого 40 подписей. Так вот о параллелях. Граждане Мичигана, вопреки ожиданиям, оказались готовыми признать эвтаназию для смертельно больных и четыре раза не хотели признавать Кеворкяна убийцей на пятый сдались.

Точки отсчета — совершенно разные, словно граждан этих стран разделяет не только пространство, но и время. Но в обоих случаях обычные граждане неожиданно для элиты демонстрируют здравый смысл.

Разумеется, и в Мичигане, и в Голландии встречаются граждане разного уровня. Среди подозреваемых долгое время числился всем понятный, но мало что объясняющий износ организма, который со временем ветшал как платье. С развитием физиологии начались поиски специфических механизмов старения, и круг подозреваемых стал быстро расширяться: Эта группа до сих остается главным подозреваемым, хотя было сделано немало попыток снять с нее подозрения.

Но и с них обвинение скоро сняли: Однако, пишет Борис Жуков, как раз в последние десятилетия ХХ века феномен запрограммированной смерти вновь напомнил о себе совсем в другой области — в биологии клетки: Это явление получило название апоптоза. Известный российский биохимик Владимир Скулачев предположил, что апоптоз имеет отношение к нашему старению. Надо только нащупать и сломать ключевое звено в той цепочке биохимических процессов, которая заставляет нас стареть выделено.

Эта цитата, которой заканчивается мое вольное изложение статьи Бориса Жукова, позволяет мне задать, наконец, естественный вопрос, которого автор тактично избежал, но который, мне кажется, очень важен: Зачем нужно ломать ключевое звено если оно есть в цепочке биохимических процессов, которая заставляет человека стареть?

Вопрос — предупреждая упреки — не эпатаж и не провокация. Мне, в самом деле, хочется понять, о чем идет речь. О здоровье человека или об устранении старения?

В самом начале своей статьи, говоря о том, что прогнозы увеличения продолжительности жизни человека пока не спешат сбываться, Жуков пишет: Сегодня смерть от инфекционной болезни, родов или заражения крови после небольшой травмы — редкий эксцесс, а не обычное дело, как это было еще сто лет назад даже в наиболее благополучных странах и социальных слоях.

Для жителя развитой страны сегодня невелика и вероятность погибнуть в результате военных действий во время подготовки текста Жуков, разумеется, не мог и предположить, что Россия вздумает восстанавливать исконные границы.

Психология

Одним словом, человечество если не полностью преодолело, то, во всяком случае, взяло под контроль все факторы, сводившие людей в могилу. Последнюю фразу я выделил намеренно. Старость — всего лишь один из факторов, сводящих людей в могилу? Тогда логичным выглядел бы ряд: Или это фактор специфический? Тогда, начиная с определенного возраста, логичным выглядит ряд: Ответ напрашивается сам .